Аксель - AXL- Борис Аксельрод

Вниманием, как солнцем, освещенный,  любой  процесс становится священным. (AXL)

 

 

 

 

 

Ленинград, 60-е

фотография Андрея Тата, опубликована в "The Blue Lagoon Anthology of Modern Russian Poetry" / Eds.. KK.Kuzminsky & G.L.Kovalev, Newtonville, Mass./ N.Y.:

      Иерусалим, 90-е (из архива семьи)

 

Родился в Ленинграде в 1928.

Получил образование в Мухинском Училище.

 

1947 год

Делал мозаичные панно, писал картины, используя технику фаюмских портретов - энкаустику.

Играл на нескольких музыкальных инструментах, особенно любил Баха.

Его мастерская  в мансарде на Фонтанке угол Майорова была особым местом, особым миром, который притягивал к себе молодых художников, музыкантов, поэтов. Некоторые из них оказались неординарно одаренными людьми - и не забыли той мансарды.

В 1982 году  компетентные органы предложили Акселю срочно покинуть пределы Советского Союза. "Куда?" - изумился он. "А вот вам пришло приглашение на историческую родину!" - "Я не просил!" - "Неважно, подавайте документы!"  Времени на сборы не дали. Вывезти картины не разрешили.  Он уехал с зонтиком и полиэтиленовым пакетом в руках, и вдруг, миновав паспортный контроль, понял - его "выпустили за колючку"!

Поселился в Тверии, на берегах Кинерета, он же - Генисарет, он же - Галилейское море. Снова оброс друзьями, учениками,  слушателями...

Там и умер в январе 2004-ого

Накануне годовщины его смерти я попросила его друзей написать об Акселе для этой странички.

 

Первой - под Новый 2005 год - откликнулась Лика Белоцерковская, художница из Цфата www.nicka-art.com :

В мире много интересных художников. Но мне хочется рассказать о том, чем таким особенным, человеческим, был дорог Аксель нам, его ближайшим друзьям: не только ученикам, не только художникам и музыкантам. Почему с его уходом образовалась пустота, которую не заполнить никому и никогда.

К Акселю можно было прийти в любое время дня и ночи. Точнее даже больше: если ты дошeл до точки, до ручки, ты всегда знал, что это не последняя точка, потому что есть Аксель. Что если добраться каким-то немыслимым автобусом до Тверии в 3 часа ночи, тебе откроет дверь очень родной человек, в котором не будет ни тени раздражения на то, что он вот уже час не спит и ждет твоего явления.

Аксель не помнил зла. Абсолютно. То есть, конечно формально помнил, что кто-то когда-то совершил по отношению к нему такой-то поступок, но самого зла в памяти не держал. "Приро-ода его такая" - тянул он протяжно на наши бурные возмущения. И этим сразу определялось как относиться к очередному проходимцу, которые постоянно встречались на пути. Ну, пожалеть, посочувствовать...Что уж тут поделаешь, если "природа"?

Возле Акселя всегда оказывался какой-нибудь чудак, вольно пользующийся его добротой. Потом долго выплачивались невероятные счета, искались пропавшие вещи, но это - в рабочем порядке. Как последствия дождя или снега.

Кроме чудаков такого рода, вокруг всегда были действительно родные и преданные люди, чаще всего молодeжь. Был особый разряд, ещй питерский, называвшийся "Акселевы дети". К ним относится, например, Андрей Решетин, известный барочный скрипач.

А кто как Аксель мог порадоваться твоим успехам? Так сказать: "Ну!!! Это да! То-то! Да! Оно!"? Или,-"Попадание в центр звука". Акселевы афоризмы так и ходят в народе.

Вообще Аксель - великий сказочник. Отчасти это означало, что далеко не всем деталям его рассказов можно безоговорочно верить, но просто надо было помнить, что Аксель творит легенды.

Непрерывно. Из всего окружающего, случающегося, из собственной жизни. И вхождение в Акселеву жизнь становилось вхождением в легенду. Здесь было не до верности деталям. Здесь творились образы архетипические и эпохальные. Литературно это всегда было безупречно и любое самое простое действие наполнялось музыкой, символом, поэтическим смыслом. Акселя можно было слушать часами.

И вот, едва начав говорить о нем, сразу хочется очутиться на такой знакомой кухне, в которой под страхом смерти нельзя счищать с чайников древнюю патину, в которой все предметы составляют картину, но мытье посуды в целом очень приветствуется. В котором тебя обязательно напоят каким-нибудь особым чаем а, когда Аксель был ещй в силах, то накормят акселевыми хлебами, раскусить которые может разве что бегемот. И это было счастьем.

А за окном - главная картина: вечно меняющийся пейзаж Кинерета. А еще непременно Бах. И запах красок, и вечная борьба с мусором...И ни слова осуждения кого бы то ни было. Как это у него получалось? Даже о человеке, из-за которого его в сущности и выслали из Питера, я узнала через много лет от подруги. А Аксель так тепло радовался благим переменам в его жизни. Верен Господь, сказавший: "Не осуждайте, и не будете осуждены". Не знаю как у нас, а у Акселя эта надежда есть несомненно.

27.12.2004

Есть два сайта, посвященные Акселю - оба сделаны его сподвижниками из Израиля, оба - на английском (язык туристов - потенциальных покупателей!)

http://www.axlent.narod.ru/Israel_Encaustic_Art.html - хорошо и подробно, но нужно очень долго ждать, пока загрузится страница.

http://julia-zisman.by.ru/Links/AXL_Atar/Variant_1/AXL_01.html

http://julia-zisman.by.ru/Links/AXL_Atar/Variant_2/AXL_2.html

Кое-что нашлось в Рунете -

Кирилл Миллер miller3.narod.ru/archiv/pressa2.htm

Мой учитель Борис Аксельрод говорил, что живопись - это драгоценность по своей сути. Она может быть непонятна, даже абстрактна, но она должна быть такого качества поверхности, чтобы даже ничего не понимающий в ней человек ощутил, что это -драгоценность' .

Виктория  и Людмила Третьяковы http://ufoinfo.spb.ru/engine/txt.php3?id=422

 Дочь (она стала потом художницей) - о мансарде Акселя, куда приводила ее мать

.....Хозяин был личностью сказочной и говорил каким-то глубоким, почти библейским голосом. В его кухне было, как у средневекового алхимика. Потолок был раскрашен под звездное небо, в ванной стоял аппарат для омоложения организма. Многие из приходящих сюда интересовались йогой, и я с детства знала некоторые ассаны. А в коридоре бродила ученая ворона Радилярдус, наверное, поэтому мой первый рисунок изображал ворону....

Мать
      ... Глухой и высокий двор
       Всепрощеньем две тени - его и Баха
       Крепким ставнем как нотным станом
       Замурованы в этажи
       Эта жизнь за стеклом
       За последним к небу окном...
 

Место, где чаще всего  поминают имя Акселя в Рунете - сайт фестиваля EARLYMUSIC

www.earlymusic.ru 

AXL-Академия  фестиваля EARLYMUSIC (СПб)

 Академия носит имя художника и философа Бориса Аксельрода (AXL), мастерская которого в 1970-е и начале 1980-х являлась духовным центром андеграундной культуры Ленинграда. Именно AXL дал импульс для развития многих ныне известных музыкантов-аутентистов, в том числе и Андрея Решетина, который считает художника своим духовным отцом. Следуя его заветам, Решетин создал AXL-Академию, своеобразную творческую мастерскую, в которой лучшие молодые музыканты России получают возможность изучать аутентичное исполнительство, в том числе с ведущими европейскими специалистами.

Из рассказа руководителя фестиваля музыканта Андрея Решетина (известного поклонникам "Аквариума" под именем "Рюши", ):

http://www.earlymusic.ru/en/press/inter_reshetin_nevvremya.html

. К Акселю я попал сразу, как поступил в Консерваторию. Поэтому на Консерваторию я "забил", я все посещал, но на самом деле вся жизнь моей души была сосредоточена в мансарде Акселя. Это место было действительно волшебным. Это был немыслимый духовный центр, трудно было поверить, что такое место существует на земле, скорее - где-нибудь на небе и не в этой жизни.

Феликс Равдоникас - об истории "аутентизма" в Ленинграде

http://www.earlymusic.ru/en/library/lib_ravdonikas_interview.html

"....На мою долю выпали самые разнообразные функции - от рабочего сцены, ассистента органиста, переписчика нот, переводчика немецких и английских источников до ансамблиста (и даже солиста) концертов в Ленинграде, Павловске, Гатчине, Сосновом Бору. Попутно я изготавливал инструменты. Мне посчастливилось преодолеть наиболее болезненный для исполнителей старинной музыки дефицит - недоступность инструментов западных мастеров, порожденную особенностями советской жизни. Мне посчастливилось найти в Аксельроде (ленинградском художнике, более известном под прозвищем Аксель) друга, пробудившего во мне веру в то, что я способен на это преодоление. С легкой руки Акселя, в 1982 году приведшего ко мне Решетина, мне посчастливилось также посеять некоторые из семян, взошедших в начале девяностых феноменами "Музика Петрополитана".

История - и истоки песни "Город золотой" - в связи с переводом ее на иврит Зеэвом  Гейзелем - занимала посетителей форума на сайте  http://www.israbard.net/phorum/read.php?fid=2&tid=3276 в течение всего 2004 года. Перепечатываю здесь только часть литературно - музыкального детектива - переписку Зеэва с Анри Волохонским

Рассказывает А. Волохонский:
"Я улышал эту пластинку [Вавилова - З.Г.], где было написано, что это музыка - Франческо ди Милано. Ходил ее и мурлыкал. Был я тогда в подавленном настроении, так как Хвостенко, с которым мы написали много песен, уехал в Москву, а я остался в Питере. С мыслями "Как же я теперь песни буду писать?" я ходил по Питеру и зашел в мастерскую своего друга Акселя [художника Аксельрода, благословенна его память, недавно умершего в Израиле - З.Г.], и минут за 15 написал этот текст. Было это в ноябре-декабре 1972 г."

Источники: "Да, конечно, Иехезкиэль. Сведеборга читал, но он как-то не отразился в памяти. Иоанн Богослов - да, разумеется, но ведь его текст основан на Йехезкиэле, это общеизвестно. Хотя представление об этом тексте [Йехезкиэля - З.Г.] как об изображении Рая - действительно появилось уже в раннем христианстве, когда оно еще было иудео-христианством. О картине "Рай" тоже не думал."

Название: "Рай".

Образ "Небесного Иерусалима": "Да, конечно, именно это".

Ассоциации с современным Иерусалимом: "Я писал песню в 1972 г., когда совр. Иерусалима в глаза не видел."

Роль Хвостенко: "Первый исполнитель песни ["Рай" - З.Г.]. Я [Волохонский - З.Г.] послал ему песню месяца через два после того, как она была написана".

Роль Гребенщикова: "Я ему исключительно благодарен. Он сделал эту песню столь попцулярной. Ведь Гребенщиков исполнил эту песню тогда, когда и моего имени нельзя было называть, да еще и в фильме, и в столь популярном фильме! Сказать, что это мой текст - означало похоронить возможность ее исполнения в фильме. Рассказы о том, что я будто бы подавал на него в суд - чушь."

Разночтения в тексте: "Видимо, у Гребенщикова была плохая копия [записи исполнения Хвостенко - З.Г.]. Что-то он, возможно, заменил ради муз. благозвучия, как он его видел. А вот что касается "Над небом голубым" -мне кажется, что они опасались антирелигиозной цензуры, вот и заменили это... Но в целом - песня запомнилась именно так, как Гребенщиков ее спел. Спорить не надо"
 

Благодаря любезности Зеэва мне удалось выйти на контакт с Анри Волохонским, которого я попросила написать что-нибудь об Акселе

Письмо от Анри Волохонского  04.01.2005

Аксель был, само собой разумеется,  человек замечательный и гениальный. 
Мне кажется, что написать о нем, что-то иное, чем пишут Ваши более юные 
корреспонденты, даже затруднительно. 
 
Я думаю, что лучше всего посвятить его благословенной памяти мою 
последнюю заметкуо натуральном строе, которую и прилагаю 
в Приложении.
 

 

Анри Волохонский

 

Приложение

 

Анри Волохонский

"способ делить октаву"

AXL -Анри Волохонский в образе птицы Додо.

Вслед за этим пришло письмо от Лики.

 Таня!!! У меня кажется откровение! То есть это, конечно, громко сказано, но, почитав форум, я вдруг в ночи сопоставила некоторые факты из Акселевой биографии с тем, о чём говорил Волохонский. По-моему, у Зеэва не полон список людей, имеющих непосредственное отношение к песне. Что говорил Анри? - что он, в расстроенных чувствах пришёл к Акселю (на мансарду) и там за 15 минут написал "Над небом голубым".

Если Аксель был ещё в Питере, а Хвостенко уже в Москве, то скорее всего, в это самое время Аксель делал заказ от райкома комсомола - "Небо". То есть это была часть какого-то грандиозного мозаичного проекта, предназначавшегося для детей, на который комсомол не жалел денег. Аксель на ту пору был, если я правильно помню, главным художником то ли ЦК  ВЛКСМ, то ли что-то в этом роде, при том,что комсомольцем никогда не был (где ты, всевидящее око КГБ?). Пользуясь своей красной корочкой, Аксель доставал при всяком удобном случае, заказы для друзей. Это со слов Акселя.

 В подвале его дома лежала "тонна" синей смальты для "Неба". В этом проекте, по-моему, должны были быть земное, водное и небесное царства природы. Так это я к тому, что никогда не поверю, что, сидя на мансарде дома, в подвале которого лежит недоделанное "небо", Аксель это пропустил мимо. Так что не знаю кому принадлежит фраза "Над небом голубым", но, если это написано в то время, то 99,9% в этом есть связь с ситуацией. Интересно спросить у Анри.

Это не значит, что Аксель непременно соавтор в полном смысле. Но он очень мог быть вдохновителем, мог дать толчок. Ведь известно, что игра словами, составление из них изысканных и парадоксальных конструкций, было одним из любимейших Акселевых занятий. А уж библейские образы присутствовали непременно. Чего стоит ответ на мой вопрос по телефону о том, чем он занимается? - "Отделяю воду, которая над унитазом, от воды, которая под унитазом ". Это значит, что бачок протёк и "воды разлились и покрыли твердь".

 Отклик Анри Волохонского (05.01.2005):

Я восхищен литературоведческими дарованиями вашей эпистолярной корреспондентки. Примерно так все и было. Аксель делал тогда это самое "Небо на земле"....А мы делали вид, что помогаем Акселю - кололи смальту и составляли куски мозаик по его росписям, впрочем довольно бездарно. Акселю приходилось нас поправлять. А я вообще по большей части лодырничал.

 

В прямом смысле слова он мне ничего не говорил и не советовал, но атмосфера была та самая. Кто же эти "мы"? В то время у Акселя жила одна весьма юная дама, от которой был без ума Филипп Хиршхорн, тогда - великий скрипач, а ныне покойный. Вот с ними-то мы и делали вид, что выкладываем.

 

Тема Неба в дальнейшем творчестве Анри Волохонского -

"Книга Бытия и Апокалипсис" - http://www.auktyon.ru/bia.doc

 

Это когда Аксель только приехал в Израиль. Мы пошли на уличные танцы в праздник Пурим.

Анри Волохонский

 

Маша Орлович, художник 

Когда-то мы сидели с Акселем на его кухне, и за разговорами о том - о сем я нарисовала его, портрет Аксель признал и свей рукой написал - AXL. Мой сын,  Данила-мастер - так называл его Аксель, сделал обрамление для Акселя из цельных деревьев из лесу, построил кухню вокруг, и Аксель теперь присутствует с нами на кухне как когда-то, и мы слышим его "Будем жить дальше"...

 

У него была удивительная способность сказать что-то емкое, что становилось крылатой фразой. У него была удивительная способность поднять человека над самим собой, дать ему поверить в себя самого. Он общался и с большими музыкантами, философами, и с бомжами, с людьми совершенно потерянными, и каждому он давал почувствовать свою неповторимость, ибо "разна природа этого и этого", - говаривал он и умел "внимательно слушать".

Этакий человек эпохи Возрождения. У него часто звучал Бах в чудесном исполнении, редком, медленном. Время вокруг Акселя как-то текло медленно, прозрачно: то он скрипку тронет, чтобы звучала аутентичней, то каутерием иконы коснется, то хлеба спечет, чтобы народы накормить, в морских раковинах краски размешает, ведь "времена меняются, а художник остается". Ему стоило только тихо присутствовать - и музыканты по другому играли, у них был какой-то удивительный подъем, дети доверяли ему свои тайны, птицы прилетали на окошко заглянуть, что же там происходит.

Он творил вокруг себя жизнь, а когда он ушел из этой жизни, две конфессии не могли поделить Акселя - похоронили его на еврейском кладбище, а отпели в греческой православной церкви на берегу Кинерета недалеко от пещерки, куда приходил некогда "молодой человек, смотрел на озеро и обдумывал великое Ученье", вот и Аксель водил нас туда, и смотрели мы на гладь озера, и исчезало время...

На похоронах я не была: в это время третий мальчик пытался выйти из меня, но мне виделось, как Аксель парил где-то над всеми, вокруг своего пустого гроба, в котором он должен был быть похоронен в 2 часа, а евреи опередили и похоронили в 12 около Тверии, и говорил: "Вот это да!", и ему эта история явно нравилась: это не было рутиной, как и вся его жизнь, ведь он не принадлежал никаким конфессиям, ни учениям, он был сам по себе, он был AXL.

Комментарий  Анри Волохонского (12.01.2005)

Могу ли я внести небольшое уточнение в текст Маши Орлович об Акселе? У нее сказано, что он любил повторять: "Разна природа этого и этого". Фактически, в переводе Адриана Пиотровского одной из комедий Аристофана написано: "Разна природа и того и этого".
Однако, улыбки ради, ударенье было переставлено с конечного "О" в слове "того", так что получалось "итого и этого". При этом "и-того" можно было понять как "i-того", то есть как математическое выражение. Тогда и в начале "этого" тоже читалась бы греческая буква "эта". В таком вот смысле он так говорил. Хорошо, что это запомнилось, только я бы поправил опечатку.

 

22.01.2005

В старой записной книжке Лики нашлось несколько текстов, записанных за Акселем

  Проснувшись и постояв под душем струй, настрой все струны инструментов. Так настроишь струны души своей.

Ищи центр звука в точке равновесия. Звук проверяется молчанием. В глубинах сердца отзовётся оживший звук.

Кузнечика кузнечик ищет, птица ищет птицу, мужчина ищет женщину, звук ищет звук, находит форма форму соответствия, а цвет находит цвет.

     

Любовь имея в сердце, все соответствия как бы случайно (или случаянно) находятся. Извлекая звуки из разных  инструментов или накладывая краски на разные поверхности, меж тем, помой посуду, походи, приляг, привстань, а также борщ свари и испеки хлеба, и, самоё себя познав, пол подмети, а может даже вымой, а также из всего, что в доме есть, составь картину. Не делай разницы между процессами вниманием, как солнцем освященный, любой процесс становится священным.

Учись у Господа, как хаос превращать в гармонию искусству сотворенья. Но тут же гармония стремится в этропию. Пол подметённый пылью покрывается, настроенные струны расстраиваются. Недолгие мгновения жизни есть поддержание гармонии. Смысл жизни в самой жизни.

Первая песнь над озером Ген.

 Подобно трепетанью листьев трепетанье волн расплавленного золота на солнечной дорожке лика вод

22.01.2005

Биолог Роман Камбург, друг сыновей Акселя - Ноэля и Ореста, - готовит к изданию книгу, в которую вошел его рассказ-воспоминание "Аксель и Бах". Это - отрывки из него

.....Его голос успокаивал, интонации были тягучи, а мысли философски просты.- Жизнь проистекает - говаривал он при наших нечастых встречах. Он читал про Баха и играл Баха на скрипке, он слушал Баха по Коль-Исраэль. Телевизора в доме не было, а если и был, то где-то стоял незаметно, не работая.

В доме всегда были постояльцы.-Прихожане-так ласково, с долей отцовской заботы, звал их Аксель....Некий сорокалетний прихожанин во время болезни Акселя обчистил его путем многочасовых разговоров с заграницей и подделкой чеков... Пожалуй самой колоритной фигурой, являлся, или нет являлась некая девушка-парень, парень-девушка. Кто-то или что-то чертовски талантливое, по-российски спивающееся, по-израильски путанное, а на деле несчастное и неприкаянное, как многое шевелящееся вокруг Акселя.

Много всего намешано в доме Акселя. Только все это как бы обтекает его, не касаясь. Его, Акселя, жизнь в Бахе, в скрипке, висящей на стене, в вечном виде из окна на божественный Кинерет - гигантскую неисчерпаемую чашу. Она и в  картинах его, и в описаниях-сказаниях, как их еще назвать

И вот одно из них

 

Серебрянное слово ДЛЯ ПОСТИЖЕНИЯ золота молчания

 

Над озером Генисаретским морем Галилейским

Оно же Ям Кинерет

 

Песнь первая

 

1. Проснись перед рассветом

2. Сядь у открытого окна или на месте возвышенном особом

3. Сиди в молчании перед картиной Великого Художника

4. На небе цвета ночи над горизонтом яркая Венера удерживает взгляд

5. Иные звезды бледные немногие уходят как жизнь проходит

6. Незаметно край неба отделится темнофиолетовым

7. Пропел петух

8. Постепенно над фиолетовым врзникнет красное

                       переходящее в темнооранжевое

                                       отделяя чашу неба немногих звезд

9. На берегу ином

                           на расстояньи

                                          в отдалении

      далеких поселений мерцающий пунктир

                             -светящиеся строки многоточий

                  как бы намеки на исполнение желаний

10.Светлеет все светает

11.Бледнеют звезды, уподобляясь тающим снежинкам

12.Цикады умолкают

13.Птицы просыпаются

14.Иные стаями летят куда-то к западу

15.Иные парами садятся на антенны

16.Погасло электричество

17.Все в ожидании

18.Вот возникает грандиозный купол храма

          охватывая небо сиянием зари

19.Храм явленный в час утренней молитвы

20.Неявно явлен весь спектр

21.В вершине купола Венера становится все меньше достижимой взгляду

            уподобляясь исчезающей надежде

22.Предчувствуется приближение

            в прекрасном оранжевом сиянии

                    короны красной

                              предшествующее явлению

23.Истаяла

           исчезла

                затерялась,

оставшись лишь в памяти, красавица Венера

 

Аксель с некоторых пор начал печь хлеб. Хлебами этими питался он и питал своих гостей, а также прихожан и прихожанок. И прихожане тоже несли ему дары, кто мед, кто оливки, масло оливковое, варенье. Ел он беспорядочно, не было хозяйки в доме. А поесть он любил, когда приносили, ел и пил все, и вино, и сок, и мясо, и рыбу, и овощи. В деньгах он обычно бывал стеснен, поэтому разносолов без гостей и прихожан не водилось.

Так вот о хлебах его. Были они необычны, с зернами, и тверды как камень. Просто ножом они не резались, а только пилились. Говорил Аксель, что полезен этот хлеб невероятно, и сам возил его гостям для угощения

На двери его обычно незапертой амидаровской квартиры красовались три латинские буквы AXL. И имя его иногда вспоминалось с трудом, и звать его Борис, Борик, Боринька было как-то даже неудобно. В слове Аксель присутствует корень-axis-ось. Он и являл собою ось если и не мира, то микрокосма, выстроенного вокруг

 Март 2004

 

Из статьи Евгении Кравчик "Шарманка: пятое измерение"("Новости Недели", Иерусалим, май 2002)

- И сколько же лет вы знакомы с Берсудским?- спрашиваю Акселя.

- Несколько тысячелетий!

- И всегда он занимался этим "безобразием"?

-Да, и в прошлой жизни тоже. По специальности он - Эдуард Берсудский. Нигде никогда ничему не учился....

Я жил на углу Майорова и Фонтанки, у меня была большая мастерская, куда взрослых я не впускал: ко мне приходили только дети - в возрасте от трех до девяноста трех лет. И Эд был в числе этих детей. Он из тех людей, которые взрослыми никогда не становятся....

 

 

Cкульптурный портрет Акселя работы Эдуарда Берсудского.  

Аксель и Э.Берсудский

Цфат, 2002

 

Cпросила у Константина Кузьминского, летописца искусства советского "андерграунда", как назвать таких людей, как Аксель и Борис Понизовский -

"...назвать их - учителей недоучеников - не знаю как..." ККК

А может, так и назвать -

                            УЧИТЕЛЯ НЕДОУЧЕНИКОВ...?

Каждый из нас научился у них чему-то, а недоучился - многому...

 

24.01.05

Андрей Тат

(Из СВЯЗКИ СИЯЮЩИХ ПУСТЯКОВ)

 

Старый Аксель

 

Борис Петрович Аксель родился несколько более пятидесяти с лишним лет тому назад в старообрядческой деревеньке Соловьевке, на Аляске, каким-то чудом еще сохранившейся на задворках Соединенных Штатов Америки. Семья его состояла в артели, занимавшейся рыбным промыслом, и строго религиозной была. Крестились люди в этой деревне двумя перстами, молились на темные иконы, а ели каждый из собственной посудины. Между собой разговаривали только по-русски, хотя и английским владели в совершенстве. По-английски разговоры велись только с чужаками и скупщиками рыб. Согласно моим понятиям, жизнь тамошняя разнообразием не отличалась, хотя и была здоровой, как нравственно, так и физически.

Боря рос, учился в церковноприходской школе, а с десяти лет уже, вместе с артелью на большом просмоленном баркасе стал выходить в море. Время двигалось незримо и вкрадчиво, как котенок на цыпочках. Казалось бы, ничего вокруг не меняется, а разница между днем и годом несущественная. Казалось бы, ан нет!

Взрыв технической революции опалил почти всю планету, а время заставил вертеться волчком. Как блохи на барабане, запрыгали открытия и события, сменяя друг друга и разворачиваясь  наподобие бабочек из куколок выскочивших, и сделавшись доступными каждому, благодаря неистовствующим средствам массовой информации.

Девятым валом этого взрыва старообрядческую Соловьевку смыло почти до основания, и выплыл юный Борис Петрович в Нью-Йорке, на Гринвич-Вилледже, где и поселился. Он стал изучать живопись, мировые религии и верования, а по вечерам работать пекарем в соседнем супермаркете, хлеб свой насущный добывая в поте лица.

Не забывайте, что время вертелось волчком, а годы мелькали как дни. Годам к пятидесяти старый Аксель как бы проснулся. Он огляделся вокруг и с удивлением заметил, что он умница, известный и признанный художник; раз пять был женат, и столько же раз разводился. Бывшие жены его и отпрыски разбросаны по всему свету, а сам он в маленькой своей студии на Гринвич-Вилледже в дырявых джинсах стоит у мольберта, с кистью за ухом и понимает, что все суета сует.

Э-э-э, Старый Аксель обтер кисть об рубашку, аккуратно поставил ее в стакан с другими кистями, почесал затылок и сел в драное кресло. Так дело не пойдет. Время-то, оно, оказывается волчком тут крутится. Кажись вчера еще отроком юным я рыбу из сетей помогал вытряхивать, а тут мне уже за пятьдесят. Это наверное потому, что  в городах больших обстановка нервная. На природу поеду жить, полу кафтана времени на кулак намотав. Купил Борис Петрович небольшой автобус, погрузился, снял с банковского счета кое-какие сбережения и исчез на некоторое время из моего поля зрения.

 Лет через пять после этого, я тогда работал в калифорнийской компании, занимавшейся аэрофотосъемкой, пришлось мне на нашем куцем самолетике парить над лесами и горами штата Орегон.

В задачи мои входило отснять на инфракрасную пленку сии леса, дабы потом, для чего и не ведаю, определить процентное соотношение лиственных и хвойных пород.

В воздухе мы были уже более пяти часов. Солнце снижалось как на парашюте, и пора уже было возвращаться в аэропорт. Вот тут-то и поднялся сильный ветер,  невесть откуда приволокший густые, драные тучи, промеж которых сверкали и искрились молнии в музыкальном сопровождении адского грома. Пилот мой, старый великан Виндэл Браун, чертыхаясь и матерясь, пытался удержать машину в воздухе, а я подсчитывал свои шишки и ссадины. Вскоре однако самолет начал разваливаться, и мы с парашютами на загривках, сиганули из него в разные стороны. Вокруг было шумно и ветрено, взрыва мы даже и не услышали.

Удача это, или неудача, но приземлился я своеобразно, запутавшись в стропах и повиснув на вершине елки, как рождественское украшение.

Существо я довольно нервное, чуть что, так руки дрожать начинают. Дрожащими руками распутываться трудно, поэтому, дабы успокоиться, я закурил, в небеса указуя ногами. Пока курил, тучи стали рассеиваться, а внизу я увидел шествующего по тропе человека с посохом в руках.

Эй! Крикнул я, Как поживаешь, незнакомый путник?! Человек задрал голову, и басом своим произнес: Почему же незнакомый? Ты что, Андрюша, старого Акселя не узнаешь? Давай-ка, спускайся вниз, а я тебя напою вкусным чаем.

За жизнь свою я привык ко всяким странностям и удивляться уже перестал, зная, что всему, включая и то, что нафантазировать даже  нереально есть место в жизни сей. Отпутался я от парашюта, и весь в смоле перепачкавшись, на земли спустился.  О спутнике своем не беспокойся, Сказал Борис Петрович. Он в порядке. Его занесло к дровосекам. Ему же я и сказал, что о тебе позабочусь сам. Пошли-ка в мою пещеру. Ты сейчас в моих владениях, Андрюша. Землица эта мне в свое время приглянулась, и я купил ее. Теперь живу на ней.

 По лесу, через который мы шли,  повсюду были навешаны аккуратные таблички на цепочках с каллиграфическими надписями типа: Тропа змеюги Люськи, Булыжник духа повелителя муравьев, Канава обезумевшей Утки, Сучек пронзитель глаза, Поляна Благостных Раздумий, Лукавый Ручей Утолитель Жажды, Сосна Ненавистница Плешивых, Кустарник Затаившегося Вздоха, Излучина Майских Песнопений, Дорога Ведущая Наружу, Скала Ликующей Белки, Яма Весенних Головастиков, Лопухи Блюстители Чистого Зада. Сама же пещера носила название Прибежище Одинокого Духа Притон Потеплевшей Души.

Ну вот, мы и дома, Сказал старый Аксель, растворяя дверь в пещеру, Тут-то я теперь и живу.

Пещера Акселя только тем пещерой и была, что в пещере находилась. По сути же, сие прелестный дом. Часть стен была обита деревянными панелями, часть затянута темно-синим бархатом. Немногие, красивые, обнаженные каменные плиты были испещрены наскальными изображениями, слегка за патинированными дымами древних кострищ. В пещеру были проведены вода, электричество и газ. Под высоким, сводчатым потолком тускло светилась старинная люстра. Сквозь толщу каменной стены пробито было стрельчатое окно, застекленное витражом, изображавшим сцену охоты, из баллады Гобелен Анри Волохонского. Небольшая, удобная, но грязненькая кухонька притулилась на естественном из стены выступе. В глубине пещеры большой камин с дымоходом, и запасом дров. Высокий диван и кресла, расположенные полукругом вокруг огромной бочки из-под бренди, служившей столом, заслоняли просторный топчан. Пол устлан был персидскими коврами, великолепной работы, и мягкими к тому же. У дверей лежала статуя египетского льва, и мерно водила боками, высунув сквозь клыки влажный гранитный язык.

Поздравляю тебя, Говорю я Акселю. Миллионером ты, что ли, ненароком сделался?

Да что ты Андрюша, Загудел своим басом старый Аксель, Куда мне в миллионеры. Я видишь ли, просто святым стал. Время пришло. Глаза открылись. Святым стал. Похоже на то, что я им и был, но сейчас понял и стал. А комфорт весь этот и богатство они не настоящие. Вернее настоящие, но по твоему не настоящие. Вот посмотри, как выглядит сия пещера в натуре: Только он это сказал, как сделался полумрак, и я различил холодные, куцые своды гранитные, еле от косого дождя прикрывающие.

  Не хочу, старый Аксель, истины и правды, Завопил я в слегка притворном ужасе. Давай, скорее назад возвращай меня в теплицу твоей мечты. И все по-прежнему сделалось. До чего же у тебя уютный дом, Говорю. Не жалуюсь, Прогудел старый Аксель, Давай чай пить.

Вкусный был чай. Нет, Аксель, ты не святой, ты языческий  Бог, что, в общем-то, одно и тоже. Верно, Андрюша, верно. Мне это слово просто в голову не пришло. А ты прав. Ты всегда меня понимал лучше, чем я сам себя понимаю. Именно, языческий Бог я и есть, и живу себе в пещере своей от назойливого отмахиваясь времени.

Всю ночь мы гоняли чаи, а я так еще и коньячком баловался, но ближе к рассвету стал носом клевать. Притомился ты Андрюша, Сквозь сон услышал я голос старого Акселя, Попрощаюсь я нынче с тобой, дай Бог еще свидимся. И похлопал меня по плечу. Я вздрогнул, открыл глаза, наш самолет уже приземлялся в Оклендском аэропорту. Силен же ты дрыхнуть,  Проворчал Виндэл Браун, подруливая к ангару.

Через неделю в своем почтовом ящике нашел я открытку следующего содержания: Дорогой Андрюша! Очень радостно было тебя повидать. Помню тебя и о тебе не забываю. Радостной жизни тебе, и до следующей встречи.

Языческий Бог, Старый Аксель.

Языческому Богу Старому Акселю.
Пещера Прибежище Одинокого Духа Притон
Потеплевшей Души, Штат Орегон. Ю. ЭС. ЭЙ.

 

 "Автопортрет с обезьяной" - кинематическая скульптура Эдуарда Берсудского, которая поет "Разлуку" голосом Акселя (фонограмма записана в 2002 году в Цфате). А ведь и правда - Языческий Бог! 

 

 

 

27.01.05

Художница Елена Розин,  ученица Акселя по "Old Axel Academy", прислала отрывок из своих воспоминаний.

...Аксель спросил:Тебе сколько лет?..Понимаешь, если человеку больше пятнадцати, то у него мало шансов быть художником. Герасиму вот одинадцать с половиной, а двенадцать ему никогда не будет.

Когда выяснилось что мне наверное всё-таки тринадцать-четырнадцать, Аксель сказал:Да-а, тогда художник-энкауст из тебя определённо получится.

...Отношения его со Стариком Господом Богом были предельно просты и доверительны. Аксель про него всё знал, и знаниями делился.

Старик Господь Бог, он, вообще-то на пенсии. Сидит себе в халате на краю вод. Иногда поднимется мусор где-нибудь подмести. В одном месте подметёт, а в другом опять полно.

Так вот и приходится возиться...

 

На сайте Елены Розин  есть статья  об израильской энкаустике  и Акселе, опубликованная в Германии (на немецком языке)

-----------------

Февраль 2008

Татьяна Щербина

Я познакомилась с Акселем в Ленинграде (который все мы называли и тогда Питером) в 1980 или 1981 году, кто-то меня привел к нему. Кто - не помню, наверняка, кто-то из питерских поэтов. Когда я спросила, как его зовут, он сказал: Аксель. - А имя? - Это мое имя. Он сказал, что у него нет имени-отчества-фамилии, а только это единственное имя. И что он не знает точно, сколько ему лет, но не меньше, чем 500. Я довольно долго сидела у него, было много людей, такое впечатление, что они здесь жили - каждый чем-то занимался, кто-то картинами, кто-то по хозяйству, читали стихи, играли на гитаре, это действительно производило впечатление некой средневековой жизни, как я ее себе представляла. Монастырские культурные центры, ремесленные цеха. Было ощущение интенсивного общения, хотя формально его не было, не сидели вокруг стола, не происходило домашнего концерта или выставки, которым бы все одновременно внимали. Скорее, мастерская, здесь витал дух творчества и дух истории, возможно, и потому, что Аксель писал фаюмские портреты. 

Я заходила к нему и в другие наезды в Питер, потом кто-то сказал, что он исчез. Оказалось, уехал в Израиль, а теперь уж на другом свете, но об этом я узнала из Вашего сайта. Была очень рада, что на него наткнулась.

Спасибо.

 

----------------------

 

Здравствуйте, Татьяна

 

Посылаю Вам некоторые фотографии с Акселем, которые я делал в период с 1993 до 1998 и в 2002...

 

Больше всего мне вспоминается эпизод, когда он мне рассказывал о своих походах в русский сад на Кинерете и разговор со стариком Господом Б-гом: Разговаривал я с ним как художник с художником... Он нарисовал картину и она ему не нравится и хочет он ее стереть, чтобы заново нарисовать, тогда я его попросил погодить, дать людям еще один шанс.

 

Кирилл Шиф

 

   

 

-----------------------------------------

 

                                                        ПО СЛЕДУ ОБЛАКОВ

                                                                (ТАИНСТВЕННАЯ БЫЛЬ)

 

  Конец февраля - начало марта, это пора, когда чувствуется, что зима ещё правит, но  весне как будто уже тесно в будущем и она проступает в настоящее, сквозь кристальную ясность морозных вечеров,  в виде таинственных знаков: световых, воздушных, звуковых. Например, облака в эту время, бывают совсем особые: глубоко- розовые с ярко-оранжевыми подпалинами, они  быстро и  как - то тревожно плывут по перламутровому закатному небу, живо напоминая  некоторые полотна Рериха. В один из таких вечеров, а именно, 25 февраля 1978 года, я очутился в Питере на подпольном праздновании дня  рождения Джорджа Харрисона.  Мероприятие устроили в  полуподвальном помещении какого-то жековского клуба. На сцене сменяли друг друга, какие то местные музыканты более или менее темпераментно игравшие рок-н-ролл. Потом появилась некая девица в длинном, пестрядинном, из лоскутков сшитом платье, а ля американская глубинка, и спела под гитару несколько песенок в стиле кантри. Дальше были ещё какие-то рок - группы, не запомнившиеся мне в шумном калейдоскопе полустихийного праздника. Помнится мне, поддержанная множеством рук, плывущая над рядами кресел, фигура администратора клуба в шлеме английского полицейского (явно из сочувствующих). Передаваемая из рук в руки, огромная медная бляха с изображённым на ней символом Оум, видимо была отлита, по случаю праздника, кем-то из особо рьяных поклонников Харрисона. Милиции тогда по чему-то не было, или она особенно не давала о себе знать,- во всяком случае, вечер не был отравлен, и после него все расходились в приподнятом настроении. Было ещё не совсем поздно, и мои питерские друзья предложили поехать всем к некоему Акселю.  Надо сказать, что имя это и раньше мелькало в их разговорах, но узнать о ком идёт речь, мне удобного случая не представлялось. Мы довольно долго ехали в промерзшем, скрипучем питерском трамвае по заснеженным улицам, мечтая о горячем чае и, наконец, вышли гдето на углу Садовой и тогдашнего проспекта Майорова  (Троицкий проспект). Место это отмечено многоэтажным,  доходным домом в стиле модерн, с куполом в виде остроконечного древнерусского шлема, в те времена почему-то всегда увенчанным флагом РСФСР. Я невольно засмотрелся на этот дом-витязь, тем более что он графично выделялся на фоне стремительно плывущих справа налево рериховских облаков. Поглощённый их созерцанием я чуть не отстал от нашей маленькой группы, что было рискованно, так как Питера я тогда почти совсем не знал. Я догнал друзей и мы, пройдя налево по проспекту,  вошли в мрачноватый подъезд одного из домов по правой стороне, оказавшийся проходным и очутились во дворе, откуда новое парадное привело нас на шестой этаж, где мы остановились перед дверью, покрытой рваной ватной обивкой. Около кнопки звонка виднелись пацифики и ещё какие-то знаки, нацарапанные цветным карандашом. Дверь нам открыл человек более чем колоритный, - во всяком случае, по советским меркам семидесятых годов. По виду - лет около пятидесяти, длинные, почти до плеч волосы, видавший виды махровый халат. На фоне чёрного прямоугольника дверного проёма вырисовывался острый, как у майринковского  персонажа профиль бритого лица. Ну, входите, раздевайтесь,- вкрадчивым глуховатым голосом изрёк человек, а сам удалился куда-то в недра по-видимому,  весьма обширной квартиры. Последовав за ним, мы миновали по правую руку несколько тёмных комнат, и оказались на ярко освещённой кухне с потолком, расписанным  золотыми звёздами по тёмно синему  фону. Эта была не единственная деталь  помещения, роднившая его с алхимической лабораторией: справа от плиты, в шкафу, теснились штанглассы с разноцветными солями, а на самой плите, для кастрюль и сковородок оставалось мало места от странного вида приспособлений для плавки, щипцов и тиглей. Над плитой, на полке для посуды, классически красовались колбы для перегонки и прочие стеклянные фаустовские атрибуты. В воздухе витал запах каких-то смол, следы которых виднелись и в некоторых колбах. Ничего себе, попал,- подумалось мне. Чаю, гм, дадут?,- раздался всё тот же вкрадчивый магический голос. Из обосновавшегося на кухне явно богемного общества, отделилась какая-то фигура, и появились новые чашки. Меня пригласили сесть за стол в старинное плюшевое кресло. Сам хозяин присел рядом и, закурив Беломор спросил: Кто вы, у вас хорошее поле, вы христианин?. Сейчас, когда разговоры о полях, энергетике и тому подобных материях, даже раздражения уже не вызывают своей банальностью, я бы и не обратил внимания  на такое обращение. Но тогда, в 70-е все обстояло совсем по-другому. Мы, юные мистики неформалы состояли в одном из первых  эшелонов общего подспудного движении умов к сверхъестественному и живо реагировали на малейшее упоминание о чем либо, касающемся парапсихологии или оккультизма.

Конечно подобный вопрос не оставил и меня равнодушным, но в то  время, мне трудно было определиться со своей религиозностью, и я заговорил об универсализме и о Данииле Андрееве, представившись, его горячим поклонником.  Даниил Андреев, как же, как же, знаю, одному моему знакомому его вдова подарила свитер, в котором он сидел. Почувствовав родственную душу, я начал оттаивать в буквальном и переносном смысле слова, под искусственным звездным небом диковинной алхимической кухни. Общение наше там продолжалось, однако, не долго. Хозяин вскоре с серьезным видом, но мягко пригласил меня покинуть общество и пойти с ним. Мы прошли сквозь всё тот же полутёмный коридор, с рядом дверей  и  вышли на лестничную площадку, откуда с противоположной стороны вела ещё одна дверь в крохотную однокомнатную квартирку, очень просто обставленную, но с кухней в которой, кроме плиты с чайником стоял ещё, как мне помнится, круглый стол и два удобных кресла. Аксель предложил мне сесть. Мы закурили папиросы. Сейчас я, к сожалению, не помню, с чего именно начался наш разговор, и на чём он закончился, но проговорили мы практически всю ночь. Помню, что содержание нашей беседы оказалось  настолько глубоким и объёмным, что даже сейчас, выразить это повседневным языком мне не представляется возможным. В основном это была сплошная метафизика. Многое, что я тогда узнал, до сих пор служит мне в самых разных жизненных ситуациях. То, что дал мне этот разговор, я бы назвал набором универсальных правил, позволяющих решать многие вопросы из самых разных областей. Химия и психология, минералогия и музыка, астрофизика, богословие и многое другое, - всюду, в той или иной степени, оказались применимы эти ключевые принципы рассуждения.  В последующие годы я не раз ещё встречался с Акселем, когда приезжал в Питер. Мистический ореол, окружавший его, признаться, сильно действовал на моё юношеское воображение и я до сих пор благодарен слугам судьбы, познакомившим нас. Вскоре выяснилось, что Аксель был художником, музыкантом и скрипичным мастером в одном лице и его кухонные опыты со смолами заключалась в поиске, не много ни мало, секрета  лака Страдивари. Кроме того, он занимался  мозаикой и энкаустикой, и сам составлял краски для этого древнего ремесла. В его обширной мастерской,  каждая комната служила определённой цели: одна называлась музыкальной и там стояли фисгармония и два рояля; в другой было множество банок с пигментами, смальтой, смолами и маслами; тут же, кажется, помещался мольберт с палитрой и красками; третья служила чем - то вроде кладовой. Аксель верил в омолаживающие свойства так называемой структурированной воды, для получения которой у него имелся специальный аппарат в виде спиральной трубки с нанизанными на неё коробочками, содержащими какие-то жидкокристаллические вещества. Прибор подсоединялся к водопроводу, и через него наполнялась стоящая на кухне ванна, в которую и погружался каждый день сам хозяин.

      Аксель, в питерском  андерграунде семидесятых годов, фигура известная и многие, вероятно, не  согласятся со мной в  характеристике этого человека,  однако, я взялся говорить о  нём с той стороны, которая открылась только мне, в прочих же сторонах я не вижу для себя ничего привлекательного.

   Тут можно было бы поставить точку, если бы история не имела  неожиданного продолжения  в случае с моими новыми приятелями Игорем и Леной  (Виалх или Вьяльнаут - в переводе с чукотского - метель), появившимися, приблизительно, через три года после моего первого визита к Акселю. Собственно, через три года я познакомился только с Игорем Столетовым, а Виалх - институтская подруга моей жены, - её я знал немного дольше.  Приблизительно зимой 1982 года они познакомились, сдружились и стали вести вольную хипповую жизнь не лишённую, как водится, тяги к путешествиям за новыми смыслами, а поскольку источником таковых для москвичей часто является пресловутая петербургская метафизика, то в этот город они в один прекрасный февральский  день и отправились.  Перед отъездом я рассказал им об Акселе и надоумил  зайти к нему. Но вот беда: я вдруг поймал себя на том, что адреса его я не знаю, и опираюсь всегда только на зрительную память, на некий видеоряд, причём сильно окрашенный эмоционально. Сформировался он у меня довольно быстро, т. к. к Акселю я всегда ходил пешком от Московского вокзала, по Невскому проспекту и дальше почти через всю Садовую. Именно этот эмоциональный видеоряд я был вынужден пустить в ход, когда мне пришлось объяснять им как пройти. Фактически, я попытался передать им в подробностях впечатление от того, первого вечера с облаками. Друзья мои, уехали и не возвращались где-то недели полторы. Но вот, по прошествии этого срока, у нас в квартире раздаётся звонок, и на пороге я вижу Игоря и Лену в состоянии явно изменённом, но на опьянение не похожем. Захлёбываясь, почти одновременно они восклицают: Ну, Андрей! Вот это да! Вот это история, так история!. Когда их чувства несколько улеглись, они мне поведали буквально следующее. В Петербург они приехали морозным и солнечным утром. Весь день бродили по городу, наслаждаясь его прекрасными видами. Во второй половине дня пошёл снег. К вечеру, однако, небо, более или менее очистилось и,  там воцарилась как раз та самая картина, которую я наблюдал в том памятном феврале. По словам Виалх, она загляделась на облака как заворожённая и они с Игорем пошли в их направлении. К своему удивлению, вскоре они очутились у башни с куполом и флагом, описанной мною как ориентир. Удивлению их не было границ, т.к. шли они, в сущности, бесцельно. Опустив взгляды с башни дома, на одну из его стен, они заметили на ней довольно большое изображение пацифика

( знака, которым тогда широко пользовались наши хиппи). Что то заставило их пойти по улице дальше, и на стене одного из следующих домов они увидели пацифик по - меньше и, так, несколько раз, пока по уменьшающимся пацификам, они не пришли к подъезду и, далее, на последний этаж. Закончился их путь крошечным пацификом около двери на шестом этаже. Они позвонили, но, в начале, не последовало ни какого ответа. Решив, что дома никого нет, они,  однако, не поспешили уходить, так как подъезд был тёплый и в нём,  можно было  переночевать со вполне хипповским комфортом. На второй звонок дверь приоткрылась и, из полутьмы выглянул какой то старик. Он ничего не спросил. Виалх сказала: Низкий поклон из Москвы после чего он, так же молча, открыл дверь по шире пропуская их в квартиру, а сам исчез в темноте. Они пошли на свет в конце коридора и оказались на вышеописанной кухне. Не долго думая, Виалх поставила чайник, и они с Игорем разместились за столом.  Всё это время из глубины квартиры слышалась органная музыка. Вскоре, после того как она смолкла, послышалось знаменитое: Чаю дадут? и вошедший  Аксель, даже не дав гостям представиться, продолжил: Приветствую вас, Вы пришли по следу облаков. Тут я должен сразу заметить, что при всей моей восторженности, хорошо помню, что в тот, первый, памятный вечер я ни словом не обмолвился с Акселем об облаках, виденных мною  над шлемовидным куполом

 

 

Андрей Олейников. (АЛХИМИК) Москва. Из воспоминаний.

 

 

 

-------------------------------------------------

Помнящие  Акселя - пожалуйста, пришлите ваши воспоминания и другие материалы  для публикации  на  этой странице.

Татьяна Жаковская  sharmanka2004@hotmail.com

 Sharmanka Home page